Глубокий воздух и барокамеры ...

Я уже некоторое время читаю сообщения о глубоководных погружениях на воздухе, и решил написать сам потому, что в прошлые выходные со мной самим произошел случай, который заставил меня наконец-то прочувствовать данную тему и которым я хотел бы поделиться с вами всеми.

Я всегда был сторонником глубокого воздуха. На глубоком воздухе я чувствовал себя комфортно и считал, что погружения на воздухе отличаются большей гибкостью и меньшей сложностью, чем погружения на газовых смесях.

С воздухом я вырос и совершал большинство своих глубоководных погружений на воздухе. В 80-х годах никакого тримикса на Западном побережье (США) не было, и мы все время ныряли на воздухе на 250 футов (76 м) и глубже.

Мы считали себя "теками", если использовали для декомпрессии кислород (а делали мы это, надо сказать, скуповато).

Короче, ничего особенного. Нам это сходило с рук. И уж конечно, я был адаптирован к наркозу и свято верил в то, что он на меня не действует до тех же 250 футов.

В прошлые выходные мне впервые подвернулась возможность "нырнуть" в барокамере. Хочу сразу сказать, что все было спланировано как надо. После лекции местного врача, мы отправились на 20 минут на 165 футов (50 метров). Ничего особенного. Я нырял по этому профилю многие годы.

Перед тем, как войти в камеру, я решил несколько математических задач, которые когда-то использовал при преподавании курса NAUI Advanced (я уже некоторое время не занимаюсь инструкторством). На решение всех задач ушла 1 минута 37 секунд.

Мы медленно опустились на запланированную глубину 165 футов. Я очень хотел совершить погружение, во время которого не приходится следить за условиями среды и снаряжением, потому что мне было интересно узнать, каково непосредственное воздействие наркоза без каких-либо отвлекающих факторов.

Через пять минут на глубине 165 футов я пересчитал свои математические задачки и уложился в … 4 минуты и 7 секунд. Решил их сразу же еще раз: 6 минут 47 секунд на те же задачи, которые я только что решал!

Время реакции замедлилось, начало изменяться и поведение организма. Голос стал странным из-за влияния давления на голосовые связки, и я стал тащиться, как паук.

Я стал упрашивать оператора барокамеры включить мне в наушники музыку Джимми Хендрикса, а к концу 20 минут от меня остались одни обломки. Я лежал на полу камеры, смотрел на принесенные мной же в камеру воздушные шарики и хохотал, потому что никак не мог понять, почему они стали такими маленькими.

После необходимых декомпрессионных остановок я вышел из камеры и опять сел за решение задач (их, кстати, было 20). 3 минуты 42 секунды. Позднее я перепроверил все решения. В первый раз перед погружением ошибок не было. Во второй раз - в камере - я сделал три ошибки, в третий раз - 10 ошибок, а в четвертый раз, после погружения, четыре ошибки…

Чувствовал себя куском дерьма до конца дня. Азот по-настоящему все испохабил. Правда, я время от времени чувствовал себя так же и после "мокрых" погружений, но думал, что причина - в холодной воде. Плюс ко всему, уши чесались от сухого воздуха в камере часа два после погружения. Может быть, легкая форма кожной "ломки".

Честно говоря, я чувствовал себя так же, как в камере, и во время "мокрых" погружений - только всегда пытался сконцентрироваться на приборах и собраться. К счастью, свои дни глубокого воздуха я пережил, но опыт в камере со всей наглядностью, как пощечина, показал мне, что способны делать с человеком наркоз и азот.

После столь наглядного урока я решил отказаться от глубокого воздуха полностью. Если я и пойду глубже 130 футов (39 м), то это будет на смеси. Я наконец-то понял, насколько наркоз отупляет мозг и насколько азот пагубен для организма.

Что и говорить, все это было неожиданно после 15 лет глубоководных погружений на воздухе, но свое доказательство я получил. У меня не осталось никаких сомнений в том, что глубокий воздух - убийца и серьезный фактор во многих смертных и около смертных случаях, которые мы наблюдаем.

Надеюсь, что дал вам пищу для размышлений.

Тодд Бэлди

18 октября 1999 г.